Сказка
Сказка
Chairman. Ministers.
Today I've repeatedly heard how irrelevant my department has become.
Why do we need agents? The Double-O section?
Isn't it all rather quaint?
Well, I suppose I see a different world than you do.
And the truth is that what I see frightens me.
I'm frightened because our enemies are no longer known to us.
They do not exist on a map.
They're not nations. They are individuals.
Look around you. Who do you fear?
Can you see a face? A uniform? A flag? No.
Our world is not more transparent now.
It's more opaque.
It's in the shadows.
That's where we must do battle.
So, before you declare us irrelevant, ask yourselves,
How safe do you feel?
I've just one more thing to say.
My late husband was a great lover of poetry.
And, um...
I suppose some of it sunk in, despite my best intentions.
And here today I remember this, I think from Tennyson:
“And tho'
We are not now that strength which in old days
Moved earth and heaven; that which we are, we are;
One equal temper of heroic hearts,
Made weak by time and fate, but strong in will
To strive, to seek, to find, and not to yield.”
Та же сцена на русском:
Слишком много человек,
Расспросите их подробно
Чем они огорчены?
Постарайтесь всех утешить.
Дайте каждому совет,
Но снижать при этом скорость
Совершенно ни к чему.
Chocolate milk
как проситель - на орден, на пуговицу, на сапог,
боясь посмотреть начальнику прямо в зрачки...
Просителю - чинов, денег, дачу у реки,
мне же, Господи, грех просить - у меня
цветок, бабочка, самая середина дня...







Adrian von Ziegler:
This song is the story of a Japanese monk who is tormented by a Yokai that tries to take over his body and mind.
The song describes the inner battle of will between the monk and the Yokai, as he is in deep meditation in an attempt to expel the demon from his soul.
"Tsukimono" is a Japanese word which describes the phenomenon of Yokai who possess humans.
Мне не нравится, когда в истории всё как на географической карте или на плакате - то есть однозначно и назидательно.
А еще этот "Художник" Бродского мне напоминает бардовскую песню - когда люди собираются вместе и поют о том, что их никто не понимает.
Он верил в свой череп.
Верил.
Ему кричали:
«Нелепо!»
Но падали стены,
Череп,
Оказывается был крепок.
Он думал: за стенами чисто.
Он думал,
Что дальше просто.
…Он спасся от самоубийства
Скверными папиросами.
И начал бродить по сёлам,
По шляхтам,
Жёлтым и длинным:
Он писал для костёлов
Иуду и Магдалину.
читать дальше
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
— Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, и— и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, — идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
читать дальше
Портсигар в траву
ушел на треть.
И как крышка
блестит
наклонились смотреть
муравьишки всяческие и травишка.
Обалдело дивились
выкрутас монограмме,
дивились сиявшему серебром
полированным,
не стоившие со своими морями и горами
перед делом человечьим
ничего ровно.
Было в диковинку,
слепило зрение им,
ничего не видевшим этого рода.
А портсигар блестел
в окружающее с презрением:
— Эх, ты, мол,
природа!
В первоначальной версии рассказа Реймонда Карвера "Начинающие" был такой пассаж:
"А Ник и я друг друга любим,— сказала Лаура.— Правда, Ник?" Она подтолкнула мое колено своим. "Ждем твоей реплики,— сказала она и повернулась ко мне, широко улыбаясь.— По-моему, мы живем очень хорошо. Мы любим чем-нибудь заниматься вместе, друг друга еще ни разу не побили, слава богу. Стучу по дереву. Я бы сказала, мы довольно-таки счастливы. По-моему, мы должны радоваться, как нам повезло".
А вот какой вид приобрел этот же пассаж после правки Гордона Лиша — редактора в издательстве "Кнопф":
"А Ник и я знаем, что такое любовь",— сказала Лаура. "Для нас, я хочу сказать",— сказала Лаура. Она подтолкнула мое колено своим. "Ждем твоей реплики",— сказала Лаура и повернулась ко мне, улыбаясь".
В иных рассказах Лиш сократил 10% текста, в иных — 70%; менял названия (этот рассказ из "Начинающих" превратился в "Когда мы говорим о любви"); менял имена персонажей; безумные персонажи под редакторским пером превращались в здоровых; некурящие — в курильщиков; менял реплики, превращая "нет" в "да", менял концовки. Но важнее другое: краткость, повторы, умолчания, подразумевания, уточнения, музыкальность, которые и принято считать сутью карверовского стиля,— все это появилось в тексте только после редакторской правки.
Отсюда
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
1998
...если ... рассказ не согласуется с господствующей верой, а в истинности его все же убеждены, то перед нами ... бывальщина (сага, Sage).
Под господствующей верой понимается вера господствующего класса.
Отсюда видно, что бывальщина возможна только в классовом обществе.
Таким образом понятия «сказка», «миф» и «сага» не могут быть определены формальными признаками, ... они определяются классовым признаком.
Бывальщина отвечает вере не господствующего класса. Таковы саги, собранные братьями Гримм.
Источник: http://drevne-rus-lit.niv.ru/drevne-rus-lit/propp-skazka-epos-pesnya/volshebnoe-derevo-na-mogile.htm
Предполагается, что дубу - около 1500-2000 лет.
Его высота - 23 метра.
Его диаметр - 3,5 м, а обхват - 13.5 метров.
Дуб находится в Зарасайском районе Литвы, на территории деревни Стелмуже, рядом с границей Латвии.
Это исторические места: там действовал Ливонский орден, там побывала армия Наполеона, там проходили битвы Первой мировой войны.
Говорят, этому дубу поклонялись в языческие времена.
Но Стелмужский дуб хранит и еще одну тайну, не такую древнюю.
В его дупле нашли скелет солдата наполеоновской армии и оружие 19 века.
better the devil you know than the devil you don't / better the devil you know than the devil you don't know
Перевод: лучше известное зло, чем неизвестное
Эквивалент в русском языке: из двух зол выбирай меньшее
Пример:
My friend wanted to change banks but he felt that it was better the devil he knew than the devil he didn't so he stayed with his old bank.
Мой друг хотел поменять банк, но он посчитал, что лучше иметь дело со знакомым чертом, чем с незнакомым, поэтому он не стал этого делать.